Я всегда хотел просто сесть и дать Карапету «Каро» Саакяну возможность поговорить о своём ремесле, опыте и мировоззрении. Знаете, такие люди, как Каро, часто кажутся адреналиновыми наркоманами, гоняющимися за острыми ощущениями на краях света ради кайфа. Но это впечатление быстро проходит.
 

На самом деле Каро — фотограф с очень многогранной душой, склонный к самоанализу и руководствующийся собственной философией о человеческой жизни, предназначении и ответственности.
 

В этом разговоре мы углубляемся в то, как горы формируют разум, какую роль играют конфликты и почему человек, со всеми своими достоинствами и недостатками, остаётся главным объектом в творчестве Каро. И, что важнее всего, — почему начинающим фотографам стоит вложиться в дешёвый фотоаппарат и более дорогие ботинки. Было настоящим удовольствием слушать, как Каро рассказывает о своём подходе, не давая объективу говорить вместо него.
 

1. Вы провели 19 лет в Армении после отъезда из Греции; в какой момент это перестало ощущаться как «возвращение» и стало вашей базовой реальностью?
 

Через неделю после возвращения в Армению я сразу же пошёл на военную службу. Времени осмыслить происходящее практически не было. Неделю назад я отдыхал на пляже [в Греции], а потом оказался в горах Армении в роли солдата. [Смеётся] Не могу сказать, что у меня возникло слишком много трудностей с адаптацией и ощущением себя своим, учитывая, что я всегда жил в окружении армянской семьи. Я немного потерял связь, поскольку учился в греческих школах и университете. Но «войти в климат» Армении, так сказать, оказалось не так уж сложно.
 

2. Вы фотографируете места, которых большинство людей активно избегают. Чем это продиктовано? Что вы пытаетесь запечатлеть?
 

Позвольте подойти к этому вопросу издалека. Нарек джан, я всегда снимал то, что интересно мне самому. Я никогда не думал о съёмке ради других. Моя карьера фотографа началась в горах. Путь был схожим: я ходил туда, куда мало кто добирался, и открывал для себя то, что скрыто за горами. Я хотел увидеть всё это собственными глазами.
 

Со временем было бы неправильно говорить, что я утратил интерес к съёмке гор и природы. Просто человеческие истории начали привлекать меня сильнее. Я глубоко убеждён: если кто-либо из нас попытается помочь другому человеку хоть каким-то образом — неважно как — наша миссия как человека на этой планете отчасти будет выполнена. Именно этот образ мыслей стоит за тем, что я делаю, — усиливать голоса людей, вовлечённых в конфликты.
 

Многие приходят в эти зоны со смартфонами, делают снимки и публикуют их. Но это не то же самое. Нельзя сравнивать их аудиторию с моей. Я могу использовать это — свой подход и связи — чтобы направить прожектор на эти зоны и на людей, которые там живут.
 

Эти тяжёлые ситуации — не обязательно только военные зоны — рождают дружбу и братство, которые могут возникнуть только в подобном контексте.


 

3. В зонах конфликта всегда существует грань между наблюдением и вторжением. Бывало ли так, что опустить камеру казалось более честным поступком?
 

Скажу так: ни один снимок не стоит человеческой жизни. Это не обсуждается. Человеческая жизнь — и любая жизнь вообще — ценится превыше всего. Оставив это в стороне, поговорим о зонах конфликта. Когда вы приходите в места, где люди достигли предела, они почему-то доверяют вам. Бывают моменты, когда разочаровываешься в себе как фотографе. Начинаешь задавать себе вопросы: «Этот человек мне доверился; как я мог ничего для него не сделать?» А бывают моменты, когда ты действительно что-то для него делаешь. Это очень противоречивые мгновения для фотографов и тех, кто освещает подобные места.
 

Что касается того, чтобы опустить камеру: я считаю, что снимать нужно всё, но публиковать — далеко не всё. Тем не менее фотографировать необходимо, потому что это часть нашей человеческой истории. Раньше её хранили на папирусных свитках, теперь мы делаем фото и видео.
 

4. Когда вы публикуете горные фотографии, вы называете горы «храмами». Почему?
 

Есть известное изречение: в трудностях познаёшь себя — и своих демонов, и ангелов. В моём случае горы стали катализатором самопознания. Христиане, мусульмане, люди любой веры ходят в храмы, чтобы говорить со своими богами — и соединяться с собой. Я делал это в горах. Поэтому для меня они и есть храмы — места, где я веду беседу со своими внутренними демонами и ангелами.
 

Для меня горы безымянны. Мы называем их именами, но на самом деле у них нет имён. Например, Арарат 500 000 лет назад носил другое название. А может быть, люди, жившие здесь тогда, когда ещё не было никакой нации, вовсе не давали ему имени, потому что не они его создали. И это касается всех гор, а не только Арарата. Я считаю их храмами земли.
 

Не будем забывать, что на протяжении всей человеческой истории мы стремились выше. К возвышению. Вспомните Вавилонскую башню или храмы инков. С небом и стремлением покорить его связана особая магия. Наши предки всегда тянулись к нему, веря, что там есть нечто или кто-то, с кем можно соединиться. Для меня горы — тоже эти точки притяжения.
 

Они учат меня смирению. Я могу говорить громко, но когда поднимаюсь на гору — неважно, какой высоты, — она смиряет меня. Буду хвастаться: «Я буду на вершине через 40 минут», — а она даст мне пощёчину и скажет: «Знай своё место. Я сама решу, позволить ли тебе сегодня подняться на меня».
 

5. Как жизнь в Армении изменила ваш взгляд на конфликты в других странах? Вы чувствуете себя к ним ближе или дальше?
 

Когда снимаешь проблемы и конфликты в других местах, это как-то проще, потому что потом ты уезжаешь. Но всё становится гораздо сложнее, когда всё это происходит в твоей собственной стране. У фотожурналистов и документалистов в таких ситуациях возникает много внутренних противоречий, потому что речь идёт об этике и прочем. Начинаешь всерьёз задумываться о том, как следует показывать эти события. Это очень непростое положение.
 

Например, когда я снимал различные беспорядки в Греции, где власти пытались разогнать протесты с применением силы и полицейских собак, это было очень, очень тяжело. Но всё же я не позволял этому слишком близко затрагивать моё сердце.
 

Когда я снимал похожие события в Армении — например, протесты «Электрического Еревана» — это воспринималось совершенно иначе. Потому что ты находишься в своей стране и пытаешься понять, почему всё это происходит с тобой и, возможно, с людьми, которых ты лично знаешь.


 

6. Вы сыграли важную роль как фотограф во время пандемии COVID-19 в Армении, с которой мы справились не лучшим образом. Расскажите о своей роли, о том, что побудило вас пойти в карантинные зоны, и о вашем общем опыте.
 

Это может прозвучать неприятно, но правда в том, что для меня человеческие жизни несравнимо важнее земли и почвы. Земля и почва на этой планете бесконечны. А жизни? Нет. Именно они имеют наибольшее значение — вместе с тем опытом, который они переживают, и тем, как я или мои коллеги можем помочь им, либо выводя из определённых ситуаций, либо усиливая их голоса, когда это необходимо.
 

Честно говоря, на начальных стадиях вспышки COVID-19 я тоже был скептически настроен. Именно этот скептицизм и побудил меня поехать в больницы и увидеть, что происходит на самом деле. И то, что я увидел, убедило меня: это была реальность, и люди умирали.
 

Многие говорили, что COVID-19 — выдумка, и тому подобное. Хорошо, пусть так. Но как тогда объяснить все эти смерти? Почему до COVID-19 они не происходили с такой скоростью, а после — утроились? Люди умирали ежедневно, и я был убеждён, что вирус реален. Был ли он создан искусственно или возник естественным путём — это не имело значения.
 

Конечно, страх всегда присутствует. Но когда осознаёшь, что у тебя на самом деле есть шанс что-то изменить, ты пытаешься управлять своими страхами и, опираясь на годы знаний и опыта, делать то, что умеешь, в меру своих возможностей.
 

7. Мне кажется, что в горах и зонах конфликта есть определённое одиночество. Есть ли здесь параллель с изоляцией?
 

Я бы так не сказал, Нарек джан. В горах аура — и физически, и ментально — очень духовная. В зонах конфликта всё совершенно иначе. Когда документируешь боль и страдание, опыт становится очень физическим. У тебя нет времени и роскоши думать о вещах, выходящих за рамки реальности. Всё целиком укоренено в ней. Даже небольшое отвлечение может привести к плохим последствиям — и для тебя, и для окружающих. Каждый шаг должен быть выверен.
 

8. Случалось ли вам смотреть на собственные снимки и чувствовать, что их сделал другой человек?
 

Как я уже говорил, объекты моей съёмки — кем бы и чем бы они ни были — должны быть интересны мне самому. По сей день больше всего меня привлекают человеческие истории. В основе всегда остаётся человек, потому что мы — доминирующий вид на этой планете. Независимо от того, через какую эволюцию я прошёл, мой подход к фотографии и выбор объектов съёмки остались неизменными.
 

9. Если бы кто-то посмотрел на ваши работы без контекста, что, как вы думаете, он бы о вас неправильно понял?
 

Это сложный вопрос… Думаю, он решил бы, что и я сам, и моя жизнь погружены в хаос. Потому что в моём портфолио есть всё: музыка, люди, животные, горы, война… Опять же, у меня нет чёткого направления.
 

Я снимаю то, что меня интересует, а интересует меня многое. Конечно, мы не говорим о конкретных заданиях, где нужно снимать то, что поручено. Речь о моём личном портфолио. Думаю, мои люди, взглянув на него, решат, что я биполярный или страдаю множественным расстройством личности! [Смеётся]
 

10. Есть ли снимок, который вы не сделали, но который до сих пор не даёт вам покоя?
 

О, их так много…
 

Правильнее было бы сказать «жаль, что я не сделал ещё один снимок», а не «жаль, что я сделал этот снимок». Например, недавно я переопубликовал фото детей из ливанского лагеря беженцев. Оно вызвало много ярких воспоминаний. Прошло 6 лет, и мне очень хочется знать, как у них дела. Добились ли они чего-нибудь? Что с ними стало? Я всегда думаю об этом, особенно когда копаюсь в своих архивах.
 

10. В завершение — дайте совет начинающим фотографам.
 

Путешествуйте. Я советую им путешествовать. Не обязательно ехать в Латинскую Америку или куда-то далеко. Можно путешествовать по своему району, по собственной стране. В путешествиях получаешь огромное количество знаний. И банальный совет: вместо того чтобы тратить состояние на дорогой фотоаппарат, лучше купить скромный, а сэкономленные деньги вложить в поездки. Ах да, и купите приличные ботинки!

Беседовал Нарег Абеди Масихи

Перевод выполнен с помощью ИИ на основе оригинальной статьи на английском языке:  Repats Without Restraints - Getting Philosophical with Karapet "Karo" Sahakyan