Диалог через музыку
 

«Джаз обладает силой преодолевать границы, способствовать диалогу и зажигать радость и надежду»: эти слова, сказанные американским джаз-пианистом и композитором, 14-кратным обладателем Грэмми, послом доброй воли ЮНЕСКО Херби Хэнкоком невероятно точно описывают историю моего нового героя.
 

Джазовый контрабасист Михаил Фоминых в числе многих был вынужден уехать из России. Ему пришлось преодолеть и территориальные, и культурные границы на пути к месту, которое впоследствии стало новым домом. Джаз был тем фундаментом, на котором строился крепкий диалог с новыми людьми и сеялась надежда на будущие радостные дни.
 

«Я уехал, потому что против войны и не хочу находиться в этом, я – за мир. В 21 веке нужно в Космос летать, а не воевать. Я максимально близко к сердцу воспринимаю все это», – говорит герой.
 

Михаил родился в городе Вятка, увлекался рок-музыкой, экстремальными видами металла, через которые и пришел к джазу и влюбился в него. Позже переехал в Санкт-Петербург, где у него началась активная профессиональная карьера.
 

Из Петербурга – в «Улиханян»
 

За решением уехать из России последовал звонок Михаила в Армению человеку, с которым он много раз оказывался на одной сцене в Санкт-Петербурге: «Я знал только одного человека из Армении, мы в Питере называли его армянским Бадом Пауэллом (американский джазовый пианист, основатель современного фортепианного стиля джаза). Я позвонил Ваагну Айрапетяну, он сказал – приезжай! Приехал, здесь была певица из Петербурга, она встретила меня на Каяране, мы взяли такси, поехали через весь город. В Армении я был впервые, увидел Площадь Республики, влюбился в туф с первого взгляда. И в тот день, 1 октября 2022 года у меня был первый концерт в клубе «Улиханян» с Ваагном и Арманом Мнацаканяном».
 

Герой признается, что был очень приятно удивлен: до приезда в Армению он видел и слышал игру только Ваагна, а тут столько профессиональных музыкантов. Михаил считает, что среди стран СНГ Армения в музыкальном и, особенно в джазовом, плане самая развитая. Здесь и профессионализм на уровне Москвы и Петербурга, и количество проводимых в Ереване концертов такое же, как в больших российских городах.
 

А еще Михаил был удивлен свободе слова на общественном телевидении: «Когда я попал с Ваагном и Арманом на программу «Аравот лусо» на Первом канале, впервые почувствовал настоящую свободу, когда люди говорят все, что хотят, в рамках дозволенного, конечно, шутят. Жаль, что быстро закончились наши такие сессии на телевидении».
 

Все звезды сошлись в Армении
 

Ваагн Айрапетян помог также с поисками инструмента, свой Михаил не смог тогда привести. Здесь он нашел контрабас в полный размер, о котором всегда мечтал; как говорит герой – все звезды сошлись в Армении.
 

Михаил живет в Армении четвертый год, и, по его словам, живет свою лучшую жизнь. Единственная грусть в его жизни – расстояние между ним и сыном.
 

Профессиональная жизнь Михаила в Ереване кипит, как кипела и в Санкт-Петербурге: он играет много концертов в разных составах, делает для них различные аранжировки, в том числе для хора и биг-бэнда: «В джазовом мире все легко, тебе звонят, спрашивают – свободен? Свободен! Если музыка – это универсальный язык, то джаз – самый универсальный. Я нашел здесь джазовый вайб, который искал, который у меня был в Петербурге.
 

Здесь много молодых джазовых музыкантов, и что меня до сих пор поражает, это то, что 14-15-летние барабанщики уже играют. Молодое поколение прям вау, у нас не так было. Джаз у армян в крови».
 

В планах и мечтах Михаила – побывать в Нью-Йорке, в нынешней родине джаза. Ну, а пока, Нью-Йорк приезжает сюда. В прошлом году в Армении состоялись концерты Михаила с проживающей в Нью-Йорке известной джазовой певицей Люси Егиазарян и ее супругом, одним из лучших современных саксофонистов Грантом Стюартом, а в этом году – с саксофонистом Зейдом Нассером.
 

Адаптация, новый дом
 

Говоря об адаптации в новой среде, Михаил признается, что в Санкт-Петербурге каждый – сам за себя, люди там разобщены, и в этом плане ему есть чему поучиться у добрых и отзывчивых армян. Научиться он хочет и армянскому языку и имеет в этом деле неплохие успехи, но их пока недостаточно для полноценного диалога: «Я с решением говорить на армянском языке захожу в магазин, говорю «Барев дзез», мне отвечают – «Здравствуйте». Все, разговор на армянском окончен». (смеется).
 

В словарном запасе армянского языка у Михаила важное значение имеет слово «тун» («дом» на армянском), который он обрел уже в который раз, и, надеется, на всю жизнь. Тун у него был во Вятке, потом несколько домов – в Санкт-Петербурге, три физических дома – в Ереване.
 

«Когда ты переезжаешь с одного места на другое, из одной страны в другую, чувство дома стирается, но в глобальном плане мой дом – здесь. Я знаю, что дом – это тун. Я здесь живу, здесь мне нравится, здесь у меня есть свобода, права и обязанности. Здесь мне разрешено заниматься тем, чем я занимался до переезда и собираюсь заниматься всю свою жизнь – музыкой. Здесь любимые абрикосы и персики, солнце, добрые хорошие люди! Не знаю, какие могут быть в жизни сценарии, надеюсь, что больше никуда не буду переезжать. Но если и будет какое-то перемещение по планете, то всегда буду возвращаться домой – в Армению!».
 

Материал Нарэ Беджанян