Музыка сопровождала каждый этап жизни Арама Хачатуряна — спасателя, ставшего профессиональным классическим певцом. Родившийся в Алеппо, Сирия, он открыл для себя любовь к музыке ещё в детстве — сначала благодаря фортепиано, а позже через классический вокал. Его талант уже в юном возрасте получил международное признание, а жизненный путь со временем привёл его в Армению.
 

Сегодня Арам — баритон, выпускник Ереванской государственной консерватории имени Комитаса и участник Государственного академического хора Армении имени Ованеса Чекиджяна. От исполнения роли царя Афрасиаба в опере «Рустам и Сохраб» до воплощения образа Фигаро на сцене — он продолжает строить свою карьеру, сохраняя при этом глубокую связь с армянским музыкальным наследием.
 

В моём интервью с Арамом он подробно рассказал об уроках, которые сформировали его как артиста, о реалиях оперы как профессии, о влиянии плавания на его голос и о том, почему он считает, что познакомить даже одного человека с классической музыкой — уже успех, к которому стоит стремиться.
 

1. Вы родились в Алеппо, а позже репатриировались в Армению. Когда вы сейчас оглядываетесь назад, какая часть этого пути сильнее всего повлияла на вас как на человека и как на артиста?
 

Моя любовь к музыке зародилась в Алеппо, когда я был совсем маленьким. Родители заметили это практически сразу. Когда они покупали детям подарки, я всегда выбирал игрушечные музыкальные инструменты и часами пытался понять, как на них играть.
 

Я также помню, как смотрел мультфильмы вроде «Тома и Джерри». Меня завораживала музыка, и я пытался воспроизводить мелодии на своих маленьких инструментах. Именно тогда родители поняли, что музыка для меня — не просто мимолётное увлечение. Они увидели, что у меня есть природный музыкальный слух.
 

Когда я начал петь в хорах, каждый хормейстер, с которым я работал, советовал мне серьёзно заниматься музыкой. Они постоянно говорили, что у меня хороший голос и что мне стоит заниматься этим профессионально.
 

Сначала я поступил в Арабский государственный университет в Алеппо, где изучал фортепиано. Я полностью посвятил себя занятиям, и за три года достиг значительного прогресса.
 

В 2011 году я принял участие в Международном конкурсе пианистов имени Сольхи аль-Вади в Дамаске. В нём участвовали музыканты из разных стран, и это был один из самых сильных конкурсов за всю историю его проведения. К сожалению, после начала войны в Сирии конкурс постепенно прекратил своё существование, но мне повезло принять участие в нём в период его расцвета.
 

Первое место стало для меня поворотным моментом.
 

В качестве части приза я отправился в Варшаву, Польша, где мне представилась возможность посетить дом Фредерика Шопена. По совпадению, в это же время проходил Международный конкурс пианистов имени Шопена, и меня пригласили присутствовать на нём в качестве гостя.
 

Параллельно с занятиями на фортепиано я также развивался как вокалист. Я пел в нескольких хорах, продолжая самостоятельно работать над своим голосом.
 

Одним из моих преподавателей был Шагэ Кешишян, с которым сегодня я имею честь выступать здесь, в Армении, в составе Государственного академического хора Армении имени Ованеса Чекиджяна.
 

Позже я продолжил обучение вокалу у маэстро Палиг Каламкерян, и они оба посоветовали мне переехать в Армению и продолжить профессионально заниматься вокалом.
 

2. Годы обучения в Ереванской государственной консерватории имени Комитаса, должно быть, повлияли не только на ваш голос. Чему этот опыт научил вас в плане дисциплины, уверенности в себе и понимания себя как артиста?
 

В консерватории мне посчастливилось учиться у заслуженного артиста Арнольда Кочаряна. Один из самых ценных уроков, которые я от него получил, заключается в том, что каким бы хорошим ни был ваш преподаватель, ваш прогресс в конечном итоге зависит от вашей собственной дисциплины и готовности работать.
 

Нужно доверять тому, что говорят преподаватели, но при этом необходимо понимать и собственный инструмент. Если какая-то определённая техника вам не подходит, нельзя просто сдаться. Нужно продолжать искать, экспериментировать и практиковаться, пока не найдёшь то, что подходит именно тебе.
 

Для вокалистов это особенно актуально, потому что каждый голос уникален. Мой инструмент не совсем такой же, как у другого баритона. Наши голоса, тела и даже физическое строение отличаются, поэтому каждый певец должен самостоятельно найти то, что позволяет максимально раскрыть именно его голос.
 

Консерватория также научила меня дисциплине на гораздо более глубоком уровне. В Сирии мне постоянно приходилось совмещать разные занятия. Я ходил в школу, занимался музыкой и тренировался как пловец, поэтому всё время делил своё время между несколькими увлечениями.
 

Однако в определённый момент жизнь требует от тебя сделать выбор. Если ты действительно хочешь добиться прогресса в чём-то, необходимо полностью посвятить себя этому и быть готовым погрузиться в это целиком.
 

3. Кто был вашим главным музыкальным вдохновением в детстве и юности, и изменились ли ваши ориентиры после того, как вы начали выступать профессионально?
 

Мои музыкальные вкусы определённо менялись с годами.
 

Когда я был моложе, меня восхищали теноровые голоса, и одним из моих любимых певцов был Лучано Паваротти.
 

Когда я стал старше и мой голос сформировался, я понял, что на самом деле я баритон. Именно тогда я начал слушать Дмитрия Хворостовского, одного из величайших баритонов нашего времени. Меня особенно привлекали эмоциональность и искренность, которые он привносил в каждое своё выступление. Мне казалось, что у нас схожий подход к пению, особенно потому, что он тоже начинал свою карьеру как лирический баритон.
 

Чем больше я узнавал о пении, вокальной технике и оперном искусстве, тем сильнее менялось моё восприятие. Я начал открывать для себя новых исполнителей, ценить разные интерпретации и постепенно стал поклонником многих выдающихся певцов.
 

Я также открыл для себя таких великих баритонов, как Этторе Бастианини и Николае Херля. Слушая таких артистов, я понял, насколько много существует выдающихся вокалистов, и каждый из них по-своему повлиял на мой собственный творческий путь.
 

4. В 2025 году вы исполнили роль царя Афрасиаба в опере Лориса Чкнаворяна «Рустам и Сохраб», а также выступали в роли Фигаро в опере Россини «Севильский цирюльник». Что эти совершенно разные роли раскрывают в вас как в исполнителе?
 

Вы затронули интересный момент, связанный с моей личностью. Думаю, во мне действительно есть разные стороны, и многие люди замечали это на протяжении многих лет.
 

Что касается «Рустама и Сохраба», я буду совершенно откровенен. Больше всего мне хотелось получить возможность наконец выйти на оперную сцену. На протяжении многих лет я стремился к возможности выступить в опере, петь с полноценным оркестром под руководством дирижёра.
 

Если бы я сказал, что партия Афрасиаба идеально подходит моему голосу, это было бы не совсем правдой. Эта роль больше подходит бас-баритону, тогда как я — лирический баритон.
 

Тем не менее мне удалось с ней справиться.

Пересматривая записи и вспоминая отзывы людей, присутствовавших на спектаклях, я рад сказать, что, по их мнению, мне удалось хорошо исполнить эту роль.
 

На протяжении своего пути я сталкивался со множеством препятствий и сложностей, и они неизбежно влияют на темп развития карьеры. Для меня эта опера стала возможностью, которая появилась именно в нужный момент, и я понимал, что должен ею воспользоваться.
 

При этом Афрасиаб на самом деле был не моей ролью. Она не полностью соответствовала моему голосу, и я также не чувствовал сильной личной связи с этим персонажем.
 

С Фигаро всё было совершенно иначе. Эта роль ощущалась очень естественно. Она подходила и моему голосу, и моей личности, и с этим персонажем я чувствовал гораздо более глубокую связь, чем с Афрасиабом.
 

Надеюсь, что в будущем у меня появится возможность исполнять больше произведений из репертуара бельканто и выступать на ещё более крупных сценах.
 

Во многих отношениях «Рустам и Сохраб» стал для меня входом в мир оперы. Эта постановка познакомила меня с публикой и профессионалами индустрии и открыла двери к возможностям участия в таких постановках, как «Травиата» и, надеюсь, в скором времени — «Паяцы».
 

5. Вы также профессиональный пловец, тренер и спасатель. И пение, и плавание зависят от дыхания, ритма, выносливости и контроля диафрагмы. Повлияла ли ваша жизнь в воде на ваш голос на сцене — или, наоборот, пение повлияло на плавание?
 

Я бы даже сказал, что плавание сильнее повлияло на моё пение, чем пение на плавание, причём как положительно, так и отрицательно.
 

Если начать с положительных сторон, я считаю плавание одним из лучших видов физической активности, потому что во время него задействованы практически все мышцы тела. Оно также невероятно полезно для психического здоровья. Когда я испытывал стресс, тревогу или просто находился в подавленном настроении, плавание всегда помогало мне очистить мысли и восстановить силы.
 

Хотя я больше не участвую в соревнованиях на профессиональном уровне, я по-прежнему регулярно плаваю. Это помогает мне поддерживать хорошую физическую форму и сохранять здоровье как тела, так и разума. Каждый раз, выходя из бассейна, я чувствую себя полностью обновлённым.
 

К сожалению, была и отрицательная сторона.
 

Когда в Сирии началась война, качество обслуживания бассейнов значительно ухудшилось. Чтобы компенсировать это, для дезинфекции воды начали использовать чрезмерное количество хлора.
 

Хотя само плавание чрезвычайно полезно для лёгких, длительное воздействие паров хлора может быть вредным, особенно для певцов. Я действительно считаю, что это повлияло и на мои лёгкие, и на голосовые связки, и последствия я ощущал на протяжении многих лет.
 

К счастью, со временем эти последствия практически исчезли, и сегодня я чувствую себя намного лучше. Тем не менее я всё ещё внимательно выбираю, где плавать. Если, заходя в бассейн, я сразу чувствую сильный запах хлора, то обычно предпочитаю там не плавать.
 

6. Если бы на один вечер мы вывели вас из оперного театра и поставили на совершенно другую сцену, какую музыку вам хотелось бы исполнить?
 

На самом деле я исполняю гораздо больше, чем только оперу и камерную музыку, хотя камерный репертуар я начал осваивать сравнительно недавно.
 

Мне также нравится исполнять эстрадную музыку и классические поп-композиции. Существует огромный репертуар песен, которые я могу исполнять.
 

В то же время, как армянин, я никогда не хочу терять связь с нашим музыкальным наследием. Для меня невероятно важно исполнять произведения таких композиторов, как Комитас. На протяжении нашей истории у нас было множество гениальных композиторов, и для меня всегда большая честь оживлять их музыку на сцене.
 

Наша культура и музыкальное наследие — это то, что действительно выделяет нас в этом регионе. Я считаю важным не только сохранять это наследие, но и с гордостью представлять его везде, где мы выступаем.
 

7. Существует распространённый стереотип, что классические музыканты обычно очень ограничены рамками своего жанра и не экспериментируют с альтернативными музыкальными направлениями. Как вы к этому относитесь?
 

Я не отношусь свысока ни к одному музыкальному жанру и не считаю, что существует «лучшая» или «худшая» музыка. У каждого жанра, даже у рабиза, есть своё место, своё предназначение и своя аудитория.
 

Некоторые люди очень критично относятся к определённым стилям, но я никогда не разделял такого подхода. Я ценю разные виды музыки такими, какие они есть.
 

Для меня музыка — это пища для души.
 

У меня даже есть привычка спрашивать людей, какую музыку они слушают. Их ответ часто даёт мне интересное представление об их личности.
 

Что касается выступлений за пределами классического репертуара, иногда это просто способ обратиться к более широкой аудитории, и я не вижу в этом ничего плохого.
 

С чем я действительно не согласен, так это с отношением некоторых классических музыкантов, которые ставят себя выше представителей всех остальных жанров. Я не считаю, что классическая музыка делает кого-либо лучше или выше других.
 

Как классический певец я вижу свою роль иначе. Моя цель — знакомить людей с этим миром. Если мне удаётся вдохновить хотя бы одного человека открыть для себя классическую музыку или впервые посетить оперу, я считаю это успехом.
 

До сих пор многие люди, особенно в Сирии, удивляются, когда я говорю им, что я профессиональный певец и зарабатываю на жизнь классической музыкой. Для многих музыка — это просто хобби, а не профессия.
 

Именно поэтому мне нравится рассказывать о своей работе. Я хочу, чтобы люди понимали: построить карьеру классического музыканта действительно возможно — будь то выступления с оркестром, участие в опере или концерты по всему миру.
 

Мне также очень нравится знакомить людей с оперой, потому что я считаю её одной из самых совершенных форм искусства, когда-либо созданных человеком. Она объединяет под одной крышей музыку, театр, оркестровое исполнение, танец, дизайн костюмов и визуальное повествование. Именно это делает оперу настолько мощной и уникальной.


 

8. В завершение, какой совет вы дали бы человеку, который сейчас задумывается о том, чтобы пойти по тому же пути, что и вы?
 

Мой совет был бы простым: выбирайте этот путь только в том случае, если ваше сердце действительно к нему лежит.
 

Опера — невероятно конкурентная профессия, и здесь очень легко разочароваться. Я знаю это по собственному опыту. Когда я только вошёл в этот мир, я смотрел на него через розовые очки. Мне казалось, что это элегантная, почти аристократическая профессия, но я очень быстро понял, что она настолько же требовательна и конкурентна, как и любая другая карьера.
 

На этом пути встречается множество трудностей. Иногда ваш тип голоса просто не пользуется большим спросом в конкретный период. Иногда приходится сталкиваться с очень серьёзной конкуренцией, и, к сожалению, она не всегда бывает здоровой. За кулисами также может существовать определённая политика, и каждый молодой артист должен быть к этому готов.
 

Именно поэтому я считаю, что выбирать эту профессию стоит только в том случае, если вы по-настоящему ей преданы и действительно верите в то, что у вас хватит сил и способностей продолжать двигаться вперёд несмотря ни на что.
 

В отличие от многих других профессий, успех в опере не приходит за одну ночь. Он складывается по капле на протяжении многих лет. Нужно терпение, чтобы утвердиться в профессии, добиться признания и в конечном итоге заслужить доверие, необходимое для исполнения крупных ролей.
 

И самое главное — нужно любить то, чем занимаешься. Если эта страсть действительно есть, посвятите себя ей полностью, продолжайте работать и не позволяйте препятствиям убедить вас сдаться. Они — всего лишь часть пути.

Беседовал Нарег Абеди Масихи

Перевод выполнен с помощью ИИ на основе оригинальной статьи на английском языке:  Repats Without Restraints - A Talk with Aram Khachadourian