Мой опыт
Некоторые истории репатриации начинаются с плана. История Пюник Кешишбанус началась с поездки, с чувства и с крепнущего осознания того, что именно в Армении она хочет строить свою жизнь.
На протяжении многих лет волонтёрство сближало её со страной, наука определяла её профессиональный путь, а любовь соединила две армянские семьи из Ирана и Франции.
Сегодня Пюник строит жизнь в этой стране не только как биохимик и бывшая волонтёрка Birthright Armenia, но и как жена и мать, воспитывающая следующее поколение на земле, которую обе семьи решили назвать своим домом.
1. Ваш путь начался с волонтёрства и в итоге привёл к замужеству, репатриации двух семей, а теперь и к воспитанию ребёнка в Армении. Могли ли вы когда-нибудь представить, что одно решение приведёт ко всему этому?
Думаю, на самом деле всё началось в 2014 году. Я состояла в группе художественного чтения поэзии в Иране, и мы поехали в Арцах, чтобы принять участие в выступлениях. Весь этот опыт очень меня вдохновил, и после этого я стала гораздо активнее участвовать в жизни Армении.
В 2015 году я участвовала в программе в Агверане, посвящённой армянской истории, религии и идентичности. Затем, в 2016 году, была программа «Ари тун», где я была просто участницей. Всё это настолько меня вдохновило, что в 2017 году я вернулась уже в качестве руководителя группы. К тому времени Армения уже стала важной частью моей жизни, и я уже познакомилась со своим будущим мужем. Он и его семья переехали в Армению более десяти лет назад.
В 2020 году я наконец репатриировалась на постоянной основе вместе с остальными членами своей семьи. Я провела четыре месяца, занимаясь волонтёрством через Birthright Armenia. Первые два месяца были почти полностью связаны с Арцахом и войной.
Тогда я и представить не могла, что всё это в итоге приведёт к замужеству, моей карьере, а теперь и к тому, что мы будем растить здесь нашего ребёнка.

2. Вы присоединились к Birthright Armenia, а ваша мама в это время участвовала в программе AVC. Каково было вместе заново открывать для себя Армению?
На самом деле именно я уговорила маму стать волонтёром. Ей всегда было интересно, чем я занимаюсь, и она хотела узнать больше. В конце концов я убедила её присоединиться к AVC, и она очень активно включилась в эту деятельность. Она до сих пор участвует в ней и поддерживает связь с людьми из Арцаха, особенно с детьми, поскольку по профессии она учительница.
Теперь я пытаюсь привлечь к этому и свою сестру. Так что в каком-то смысле восстановление связи с Арменией стало тем, что охватило всю семью, а не осталось исключительно моим личным путём.

3. Сейчас вы работаете в области 3D-биопечати и исследуете материалы для создания человеческих тканей и органов. Это настолько новое направление. Развита ли эта сфера в Армении и каким вы видите её дальнейшее развитие?
В Армении это пока развивающаяся сфера, и исследования и разработки, естественно, во многом зависят от бюджетов, грантов и возможностей финансирования.
В то же время здесь есть реальный потенциал. Я работала и занималась волонтёрской исследовательской деятельностью в Foldink, искала материалы, которые могли бы сделать процесс биопечати более эффективным. Сейчас я работаю специалистом по медицинскому/бюджетному кодированию в Data Foundry. Сфера всё ещё развивается, но гранты, премии и новые исследовательские возможности могут помочь ей продвинуться вперёд.
4. Во время войны вы думали о создании искусственной кожи для солдат с тяжёлыми повреждениями кожного покрова, а также помогали в качестве волонтёра вынужденным переселенцам из Арцаха. Укрепил ли этот период ваше решение остаться в Армении?
Да, безусловно.
Это было очень тяжёлое время. Царил хаос, мы потеряли друзей, и я разговаривала с солдатами, вернувшимися с войны. Я также познакомилась с вынужденными переселенцами из Арцаха в Вайоц Дзоре и присоединилась к другим волонтёрам, помогавшим семьям: мы в том числе собирали фрукты и оказывали любую посильную поддержку.
Благодаря моему образованию и опыту в области биохимии и биопечати я также начала думать о том, как искусственная кожа потенциально могла бы помочь солдатам с тяжёлыми ожогами.
Война не заставила меня захотеть уехать. Как ни странно, она ещё сильнее укрепила во мне ощущение, что я должна остаться. Она показала мне, с какими трудностями сталкивается Армения и как много ещё предстоит сделать.
К счастью, благодаря тому прогрессу, которого мы достигли в этой отрасли, мы готовы к подобным ситуациям, хотя я надеюсь, что нам никогда больше не придётся через такое проходить.
5. Вы говорили, что Армения помогла вам открыть в себе новые способности. Что вы узнали о себе после переезда сюда?
Я всегда считала себя интровертом. В Иране армяне не всегда открыто общаются с неармянами, поэтому мы склонны быть немного более замкнутыми. Но после переезда в Армению я открыла в себе гораздо более экстравертную сторону.
Волонтёрство, знакомства с новыми людьми, работа с разными сообществами и постоянное попадание в незнакомые ситуации помогли мне осознать, что я способна на гораздо большее, чем думала.
Я также увидела, насколько охотно люди здесь могут помогать друг другу, и это побудило меня саму активнее включаться в жизнь общества.

6. Говоря об Иране и диаспоре в целом, многие считают, что армян диаспоры воспитывают со взглядом на Армению через «розовые очки». Иногда мы склонны не замечать тонкостей местной армянской культуры, и некоторые из нас порой разочаровываются. Как эта сторона вашего восприятия повлияла на ваш опыт в Армении?
Наверное, я одна из немногих армянок диаспоры, чьи розовые очки после переезда не разбились. Наоборот: с каждым днём Армения становилась для меня всё теплее и роднее. Да, я понимаю особенности постсоветской армянской культуры, но не отношусь к ним негативно, потому что понимаю, откуда они берутся.
Я стараюсь побуждать других армян диаспоры придерживаться такого же взгляда, когда речь заходит о переезде в Армению. Культура здесь, безусловно, другая, но «другое» не всегда означает что-то плохое.
7. Я, как и вы, представитель диаспоры с необычной фамилией — Абеди Масихи. Сколько раз люди спрашивали вас о вашей фамилии?
Много раз! И дело не только в фамилии. Пюник — редкое имя в Армении, хотя в Иране оно не такое уж необычное.
Сначала они смотрят на моё имя, потом видят фамилию и неизменно спрашивают: «Вы армянка?»
И мне приходится объяснять, что «Кешиш» означает «священник», а «Банус» происходит от имени Панос. То есть Панос был священником в Иране, от которого и произошла наша фамилия. Это частая тема для разговора, но каждый раз обсуждать её забавно.
6. Теперь, когда вы с мужем растите ребёнка в Армении, что бы вы хотели, чтобы однажды он понял о решении ваших семей репатриироваться?
Я надеюсь, наш ребёнок поймёт, что переезд в Армению был осознанным выбором для обеих наших семей.
Мы приехали из разных стран и имели разный жизненный опыт, но обе наши семьи решили строить жизнь здесь. Мне бы хотелось, чтобы наш ребёнок понимал: Армения была не просто местом, где мы в итоге оказались. Это было место, которое мы сознательно выбрали своим домом и в развитие которого решили вносить свой вклад.
7. Иран, Франция, Армения, наука, волонтёрство и две репатриировавшиеся семьи — у вашего ребёнка уже есть богатая семейная история. Какую часть этой истории, по вашему мнению, вам будет особенно приятно рассказывать ему, когда он станет старше?
Наверное, историю 2020 года.
Это был очень тяжёлый и важный год в моей жизни. Были война, волонтёрство, знакомства с людьми из Арцаха, потеря друзей и возможность своими глазами увидеть, через что проходят люди.
В то же время именно в том году я наконец переехала в Армению навсегда и гораздо увереннее поняла, какую жизнь хочу здесь построить.
Это был болезненный период, но он во многом определил всё, что произошло потом. Я хочу, чтобы наш сын знал: несмотря на трудности, мы никогда не думали об отъезде. Хотя у нас есть возможность построить жизнь в другом месте, мы совершенно не собираемся этого делать.

Беседовал Нарег Абеди Масихи
Перевод выполнен с помощью ИИ на основе оригинальной статьи на английском языке: From Iran and France to Armenia: A Family Story of Return, with Piunik Keshish Banous
-
Личные истории
27.05.2026Репатрианты без границ — философский разговор с Карапетом «Каро» Саакяном